Детям давали только баланду из брюквы

Великая Отечественная война соединила несоединимое – детей и концентрационные лагеря. Бывшие малолетние узники фашизма и сегодня не могут сдерживать слезы, когда вспоминают о своем трагическом детстве за колючей проволокой.

 

Когда началась война, Зине Антошкиной шел четвертый год. Фашисты оккупировали их небольшой городишко Жиздру, что в Калужской области, уже в августе 1941-го. Сразу установили свой, немецкий, порядок. Повыгоняли жителей из домов, поселившись в них сами. Выкинули в сарай и Антошкиных – маму, старшую сестру 13 лет и маленькую Зину. Началась жизнь, полная лишений и невзгод. Маму и сестру, как и многих, под дулами автоматов, под страхом расстрела принуждали работать – рыть окопы, обслуживать немецкое хозяйство. Зина подолгу оставалась в доме одна, безо всякой еды. 
Линия фронта проходила совсем недалеко от их городка, то и дело бомбили.
Потом девочка заболела дифтеритом. Болезнь заразная, в палате лежала одна. Как сжималось от страха сердечко малышки во время бомбежки! При очередном налете на нее обрушилась оконная рама, посыпались стекла. Окровавленную и едва живую дочку мама забрала из больницы. Но судьба сделала ей подарок в виде немецкого фельдшера – исключительный случай! Тот тайком от начальства обработал раны и сделал укол от дифтерита. Зинаида Григорьевна и сегодня говорит тому немцу спасибо.
Годы оккупации были страшные и голодные. Но люди не знали, что самое страшное их еще ждет впереди. Летом 1943-го фашисты стали отступать, а чтоб их колонны не бомбили, они прикрывались мирным населением. Зинаида Григорьевна вспоминает:
– Несколько суток гнали пешком в сторону Белоруссии. Не кормили, даже воды не давали – люди утоляли жажду из луж. Часто бомбили, много людей гибло, но хоронить их не разрешали. Потом нас посадили в товарные вагоны и привезли в Минск, поместили в концлагерь под открытым небом. Местные жители, рискуя, приносили картошку, корки хлеба, сухари и бросали через колючую проволоку. Взрослых отгоняли, а детям еду разрешали подбирать.
А потом была Германия и страшное слово «Бухенвальд».
– Поначалу, конечно, никто из нас не знал, что это за лагерь. В памяти четко остались бараки, лай собак, колючая проволока, свет прожекторов по ночам. Страх и ужас! Детям доставалось только варево из брюквы, мама отдавала мне свой паек. Помню вкус того хлеба наполовину из древесных опилок.
Но Антошкиных ждало еще одно жуткое место – «Дахау».
– О том, что творилось в этом лагере, теперь знает весь мир. Скажу только, что мама, я и сестра остались живы исключительно как пострадавшие от советской власти: наш отец был репрессирован и сослан на Колыму. Вскоре нас отсортировали и отправили в другой лагерь – в город Беблинген. Точное название я восстановила по архивным материалам Калужской области. Здесь не было газовых камер и печей для сжигания людей, но в остальном он был тем же концлагерем с баландой из брюквы или из синей капусты, хлеб пополам с опилками, иногда давали напиток под названием «эрзац-кофе». В баню мужчин, женщин, детей сгоняли в одно помещение, от вшей обрабатывали дустом, многие травились им до смерти. Помню такую деталь: по периметру лагеря стояли бараки, а посередине – огромная яма. На нее положили доски. Это был «туалет». Я боялась этой ямы и очень стеснялась, ведь она ничем не была огорожена, и всегда стоял охранник с автоматом.
Маму угоняли на работу в 7 утра, а привозили поздно вечером. У меня начался страшный фурункулез, от которого по-настоящему я избавилась только после войны. Потом отказали ноги, я долго не могла ходить.
Освобождали Беблинген американцы. Тогда Зина впервые увидела негров, а радость свободы навсегда слилась у нее с запахом жасмина – ведь была весна 1945-го.
– Американцы уговаривали нас не возвращаться в Россию, предупреждали, что мы там будем «врагами народа». Увы, они были недалеки от истины. Но мы и мысли не допускали о чужой земле.
После фильтрационной проверки Антошкины вернулись в родные места глубокой осенью. Город был полностью уничтожен немцами, люди жили в землянках. Послевоенного рая не предвиделось, была полуголодная, полная лишений жизнь. Но у людей были высокие жизненные цели. Зина окончила школу с золотой медалью, поступила в МГУ на исторический факультет, а затем 40 лет преподавала в казанских вузах. Стала кандидатом философских наук, доцентом, имеет награды. Здоровье, подорванное войной, не блещет, но характера Зинаиде Григорьевне не занимать:
– Мы прожили полную невзгод, преодолений, но яркую, красивую жизнь, в которой на первом месте было чувство Родины, солидарности и взаимопомощи. Нам есть, чем гордиться и что сказать молодому поколению.

Валентина Качанова