Борис Вайнер – известный казанский поэт, драматург, журналист и бард, автор более чем тридцати книг. Кроме того, что сам может закрутить увлекательный сюжет в своих произведениях, он – прекрасный рассказчик. И некоторые эпизоды из его жизни не менее занимательны и поучительны, чем книжные.

Ответ через объектив кинокамеры

У Бориса Вайнера, как говорит он сам, в детстве было два кумира – Аркадий Райкин и Чарли Чаплин. Стоило голосу известнейшего советского комического артиста зазвучать по радио, как мальчик забывал обо всем на свете (даже о футболе!) – мчался с улицы домой, вникал в каждую смешную фразу, следил за интонациями великого мастера эстрады. А потом пробовал копировать услышанное.
Однажды почитание это вылилось в детское послание к знаменитому артисту: письмо содержало традиционные слова восхищения и пожелание дальнейших творческих свершений. К сожалению, ответа восторженный слушатель не получил. Но…
Через годы весточка от корифея эстрады все-таки пришла – случайным образом. В то время Борис Вайнер, уже написавший первые свои песни и с тех пор дружащий со многими авторами-исполнителями, работал в одной редакции с известным журналистом и бардом Леонидом Сергеевым, который позже уехал в Москву. И в один прекрасный день Леонид говорит: «Слушай, на днях смотрел документальный фильм о Райкине. Помнишь, там в начале и в конце кадры, где он сидит с женой за журнальным столиком, заваленным ворохом писем? Между прочим, на самом верху лежит твое послание, с обратным адресом!»
Так ответ казанскому мальчишке пришел через экран и навеки остался в документальном фильме о легендарном кудеснике сцены.

Керосин вместо дров

Служил будущий писатель в зенитных войсках, и некоторое время даже работал… поваром. Однажды подразделение расположилось близ военного аэродрома, и армейское начальство приказало кухонной братии приготовить завтрак чуть раньше – учения, что ли, с раннего утра должны были начаться. Но поварская команда дружно проспала «час икс». Пришлось готовить в спешном порядке. И кто-то из кашеваров «догадался» усилить процесс приготовления, плеснув в огонь изрядную порцию авиационного керосина. Жидкость эта горит хоть и медленно, но жарко. Так что лапша превратилась чуть ли не в скрюченные уголечки. Ох, и досталось тогда Борису и всем остальным за этот экспресс-завтрак! Тем не менее нашего кулинара уважали и одногодки, и «старики», и командиры: он оказался чуть ли не единственным за всю историю части поваром, который не раздавал по «блатным» и по землякам сахар и другие продукты, а все честно пускал на общий батарейный стол.

Чем полезна понурая фигура?

Как-то Борис Григорьевич остановил такси. И сел рядом с водителем, который оказался, как говорят сейчас, кавказской национальности. Тот включил первую передачу и вдруг, повернувшись, спросил: «А вы, случайно, не писатель?» «Почему вы так решили?» – удивился пассажир. «Просто я вас часто вижу на этой улице – вы ходите, опустив голову». «Ну и что?» «У нас в Азербайджане есть один писатель, который тоже ходит как вы». И дальше водитель рассказал, что у его талантливого земляка однажды попытались выпытать – почему он фланирует по улицам с опущенной головой? А тот отшутился: мол, во-первых, так трудно споткнуться, во-вторых, есть шанс что-нибудь найти, а в третьих – воротничок пачкается не так быстро! А со стороны кажется, что писатель, глядя под ноги, обдумывает оригинальный поворот сюжета в очередном рассказе.

Как Бампер двинулся напролом

Борис Вайнер долго работал в одной из республиканских газет, в том числе заведовал отделом сатиры и юмора. Как-то в редакцию пришла рукопись с веселым рассказом известного игрока из «Что? Где? Когда?» Нурали Латыпова, который свое философское образование небезуспешно сочетал тогда с писательским ремеслом. По сюжету герой повествования инженер Владимир Бампер в общественном транспорте наглым образом попирал пассажирские права пенсионеров – локтястый был, раздвигал всех по сторонам с бульдозерной мощью. Рассказ был напечатан. А через пару дней в газету приходит отзыв от жителя Казани… Владимира Бампера. К тому же инженера! Читатель на высокой эмоциональной ноте доказывает: все, что описано в рассказе – наглая ложь. Дескать, никаких ветеранов я не обижаю, пишите опровержение, а то буду жаловаться партии и правительству! Борису Вайнеру пришлось разъяснять, что налицо случайное совпадение, это всего лишь фантазия московского литератора, а Бампер – в общем-то, вымышленный герой. Казанский тезка Бампера ни в какую не принимал этих объяснений. Он требовал документального подтверждения, что герой рассказа и вся описанная ситуация – плод воображения юмориста. На счастье один из сослуживцев Вайнера как раз ехал в Москву в командировку, пришлось упрашивать зайти его к знатоку из телепередачи и взять объяснительную – надо же было что-то делать с натиском казанского Бампера, который атаковал редакцию, как танк. Нурали Латыпов смеялся до упаду, но такую «ксиву» дал. И злополучный однофамилец литературного персонажа наконец успокоился.

Ах, гостиница моя!

В советские времена гостиничный сервис был ненавязчивым. Порой приходилось проявлять чудеса находчивости, чтобы заночевать на свежем постельном белье, а не где-нибудь на вокзале. Однажды по журналистским делам Борис Вайнер отправился то ли в Томск, то ли в Тобольск. Весь день бегал по организациям, собирал материал, а вечером – пора бы на боковую. Пришел в одну гостиницу – от ворот поворот. В другую – то же самое. В третью – нос воротят от его удостоверения. И приезжего не покидает ощущение, что на самом-то деле есть у них свободные номера, только не для всякого. Кроме этих, в центре города была еще одна гостиница. Пришлось пойти на хитрость. Наш земляк вышел на улицу и внимательно изучил стенд с местной прессой. Там часто встречалась подпись, видимо, известного местного корреспондента Сидорова. Затем из телефонной будки набрал номер этой самой четвертой гостиницы и, вежливо представившись именем местной акулы пера, произнес: «У нашей редакции к вам большая просьба. К нам приехал журналист из Казани, имярек, очень просим разместить его с максимальным комфортом…» Подействовало! Сотрудники гостиницы обошлись с «казанским сиротой» весьма гостеприимно: поселили в номере на одного. На чистых простынях уставшему командированному спалось на редкость сладко.

Подготовил Владимир ГАРАНИН

Мечта туриста

Как хорошо в палатке
летом –
Когда природа в тьму
одета
И светят звездочки
с небес,
И дремлют речка, луг и лес,
И затихают в гнездах
птицы,
И сами сходятся ресницы –
Наедине побыть
с большою,
Недостижимою мечтою:
Чтоб в параллельные
миры
переместились
комары.

Возвращение

Рыцарь Джон из боя
скачет;
Всех врагов он победил.
Он четырежды был ранен
И убит три раза был.
Встретит рыцаря жена,
Скажет рыцарю она:
– А белье забрать
из стирки,
Джонни, ты не позабыл?!

Улыбка

Улыбка – это верный знак,
Что кто-то рад кому-то.
Улыбка – это
встречный шаг
(И это кроме шуток).

Когда б, однако, крокодил
Мне улыбнулся мило,
Я шаг бы делать не спешил
Навстречу крокодилу.

Он не смеется просто так
И просто так не плачет.
Его улыбка – тоже знак,
Но он другое значит.

Пусть расцветают маки
в ней,
И лютики, и розы –
Она нисколько не честней,
Чем крокодильи слезы.

Верхом на арбузе
(Лимерики)
Один старичок
в Сан-Франциско
Был мастером
частного сыска:
Он мог отыскать
В потемках кровать
И даже – в тарелке
сосиску!

Жил-был старичок
в Ла-Валетта -
Учтивей не знала планета.
Гуляя, он морю
Кричал: "I am sorry!
Я вас не поздравил
с рассветом!.."

Жил-был старичок
у Байкала,
Чья лысина ярко сверкала.
Почти как луна
Светила она
И в бурю маяк заменяла.

Один старичок в Бугульме
Вязал круглый день
макрамэ.
А что он вязал –
И сам он не знал,
И прочие не понимэ.

В зоопарке чудак
из Рязани
Строил рожи в ответ
обезьяне.
Не понять ни за что
Было публике, кто
Тут из джунглей, а кто
из Рязани.

Жил-был старичок
в Армавире.
Увидев картошку
в мундире,
Он отдал ей честь
И вымолвил: «Есть
Солдаты еще в Армавире!»

Один старичок
из Бургундии
Всю жизнь пребывал
в мерехлюндии.
Он был мерехлюнец
Скорей, чем бургундец,
Хотя проживал он
в Бургундии.

Один старичонка в Тулузе
Катался верхом на арбузе.
Но не усидел,
С арбуза слетел
И дальше поехал на пузе.

Альпинист

Листает лето день за днем,
Страничку за страничкой.
В зеленой чаще под окном
Чернеет ежевичка.

Над ней, как облако, парит
Остроконечный листик,
Под нею паучок висит,
Малютка альпинистик, –

И робости ни капли нет
Перед такой горою
У неизвестного стране
Атлета и героя.