Житель Казани Федор Анатольевич Егоров вспоминает: «В учебку меня забрали в январе 1943 года – такой вот получился новогодний «подарок». Подготовку в Житомирском военно-пехотном училище пришлось прервать: бросили на Карельский фронт. Там получил ранение. Отлежался в госпиталях, направили в Нижнетагильскую танковую школу, оттуда – к западным границам страны, врага уже успели с нашей территории прогнать. В двух словах – это весь мой фронтовой путь. Но каждый день войны можно описывать отдельно – каждый раз получится особенный рассказ».

ПО ТУ СТОРОНУ СВИРИ
Свирь в Карелии – река серьезная, большая, полноводная, как Волга в средней полосе России. И вот в июле 1944 года от командования Карельским фронтом пришел приказ – форсировать эту водную артерию, чтобы уже на западном берегу гнать фашистов дальше к своим границам. А немцы окопались серьезно. Федор Егоров с товарищами подготовились на все сто: при полном снаряжении, лодка наизготовку. И вот в полночь наши войска начали артподготовку – лупят по тому берегу снарядами. Солдатам сказали: как услышите, что «Катюши» завели свою песню, все – значит, после последних их «арий» можно браться за весла. Реактивные снаряды запели прямо перед рассветом. И вот уже лодки от восточного берега мчатся к западному – одновременно несколько десятков вдоль от береговой многокилометровой линии Свири. Немцы палили прицельным огнем по плавсредствам с людьми. Федор Егоров мыслями переносится в тот день: «Вокруг нас лодки разносит в щепки, люди – кто-то еще барахтается, а кто-то уже медленно погружается на глубину. Наша же лодка причалила на том берегу, мы с ребятами тут же окопались – потому что враг-то, вот он – в двух шагах. Но он, видя такой натиск с нашей стороны, потихонечку стал отступать. В тот день мы его гнали километров пятнадцать. И так каждый день – на восток они уже больше прорваться не могли. В 1944 году исход войны был предрешен».

«БАННЫЙ» ДЕНЬ
Отступая, немцы цеплялись за каждую возвышенность, чтобы оттуда вести минометный огонь. В один из дней они заняли карельскую деревню, расположенную на холмистом берегу речки. Враг держит оборону – освежает минометным ударом наших солдат, расположившихся в низине. Командир отделения дал задание Федору Егорову провести предварительную разведку: узнать – где у фашистов огневые точки. Молодой солдат приметил – вон там, на задах огородов банька стоит. Под ее прикрытием выглядывать сподручнее, чем с открытой местности. Но немцы тоже не лыком шиты: баньку заминировали. И только-только наш герой приблизился к ней на полусогнутых ногах, на секунду рухнул на землю, чтоб ползком подобраться к строению – раздался страшный взрыв. Егоров вжался в землю, его лишь припорошило щепками и грязью, а бревна разлетелись поверх него в радиусе, наверное, 50-60 метров. Такой вот получился у Егорова «банный» день.

ПРИЦЕЛЬНЫЙ СНАРЯД
Фронтовик рассказывает: «Сколько пришлось видеть на фронте смертей! Особенно ужасно было наблюдать, как погибают товарищи от прямого попадания снаряда. Собираешь потом останки, складываешь в плащ-палатку, так и хоронишь».
Однажды наш земляк тоже оказался на волоске от гибели. Сидел в окопе в человеческий рост, а один из снарядов взорвался буквально в полуметре от траншеи. Бойца завалило метровым слоем земли. «Хорошо, что хоть бутылки с зажигательной смесью не взорвались – сгорел бы заживо», – воскрешает в памяти тот эпизод Федор Анатольевич.

СПАСИТЕЛЬНЫЙ ПОГРЕБ
Это только в военных кинофильмах показывают – как солдаты трапезничают на привале. Федор Анатольевич вспоминает: «Иной раз по нескольку суток ничего не ели. Вот и приходилось нередко добывать себе провиант всеми возможными способами».
Как-то раз Егорову с другими бойцами посчастливилось в одной деревне найти нетронутый погреб (жители, прячась от немцев, спасались в карельских лесах). А там чего только нет: ведро сливочного масла, соленые овощи, грибы, брусника, клюква. Устроили себе гастрономический праздник.
Но с едой случались и досадные промашки. Как-то бойцы получили провиант – рыбные консервы, сухари, сахар. Радостные, расположились на полянке вблизи леса, разложили «добычу», стали делить. А враг – нос по ветру, приметил: люди скучковались. Ага! И как только шуганет их минометным градом! Все разбежались, а продукты все засыпало грязью, так что нельзя было ничего оттуда взять и положить на зуб. Вот немчура проклятая!

ЧЕРЕЗ КАЖДЫЙ ШАГ – МИНЫ
Немцы, драпая под натиском наших войск, за своей спиной оставляли минированные поля. И однажды отделение, где служил Егоров, напоролось на такой участок с «сюрпризом». Везли пушки-гаубицы – те взметнулись в воздух вместе с артиллеристами, медсестра побежала спасать бойцов – подорвалась на мине, лишившись обеих ног. Кричит: «Застрелите меня, боль терпеть не могу, я уже ни жилец!»
Командир батальона пробегал с краю опасного участка: взрыв – и одна нога повисла на ниточке кожи. Федору Егорову в тот день тоже досталась «своя» мина: после взрыва раздробило берцовую кость. Его вместе с комбатом увезли в госпиталь.

В ТАНКЕ К ЗАПАДНЫМ ГРАНИЦАМ
После госпитальной жизни Федора Анатольевича направили в Нижнетагильскую танковую школу. Стояла поздняя осень, вновь обученных танкистов снаряжали-отправляли к западным границам. Как перевозить людей – особо не задумывались: погрузили на эшелон танки, а в их башнях без всякого отопления и других удобств посадили экипажи боевых машин. «Так мы и ехали до Бреста в одних куртках в жутком холоде целых трое суток», – вспоминает Федор Егоров.
Однако повоевать в танке не пришлось. Оставили служить на приграничной территории – там тоже нашлось немало ратной работы для бойцов, одна только зачистка нацотрядов, приспешников фашистов, чего стоила.
Владимир ГАРАНИН