В последнее время Николай Береснев часто видит практически один и тот же сон: его вызывают на допрос, и в комнате немецкий офицер начинает выпытывать у него какие-то сведения...

В 1941-м Николаю было семь лет. Он хорошо помнит, как в октябре в их деревне на Брянщине появились немецкие танки (потом, будучи совсем взрослым, он прочитает, что это была знаменитая армия Гудериана). Из танков повылезали немцы в черных комбинезонах и начали по всей деревне гоняться за живностью. Один немец ухватил за задние ноги свинью, а она вырвалась и убежала. Николаю стало очень смешно. Он еще не знал, что в следующий раз засмеется только через несколько лет, когда наша армия освободит его и других узников из оккупационного лагеря.
Отец Николая был сельским активистом, коммунистом, и с началом оккупации ушел в партизанский отряд. Мать с тремя детьми осталась дома, но через несколько дней, очевидно, по чьему-то доносу к ним явились немцы, вышвырнули их на улицу и погнали куда-то вместе с другими односельчанами.
Того, что за два года насмотрелся Николай в лагере, он не забыл и по сей день. Голод, зверства и – допросы. В них-то на склоне лет и стал возвращаться Николай Акимович.
Мы встретились с Николаем Бересневым на кухне у председателя Татарстанской общественной организации инвалидов – бывших несовершеннолетних узников фашизма Рахили Абдуллиной, где она вела своеобразный «прием граждан». У Береснева так сложились жизненные обстоятельства, что он до сих пор не имеет официального статуса «несовершеннолетнего узника» и, стало быть, не может пользоваться положенными им социальными льготами. В последние годы делал несколько попыток, писал запросы в Брянский архив, обращался в ФСБ, но отовсюду получал короткие ответы: «Сведениями не располагаем». Надо бы найти двух свидетелей, но Брянщина далеко, да ведь и приехав, не пойдешь по деревням искать, кто в 1941-43 годы находился в оккупационном лагере «Соколово». Совершенно случайно узнал, что в Татарстане есть общественная организация людей, детство которых прошло в фашистской неволе, туда и обратился за помощью. Рахиля Абдуллина и еще один член Совета организации Василий Батин помогли «новичку» составить письмо председателю Брянской организации бывших несовершеннолетних узников с просьбой о помощи.
– Теперь я знаю, что не один перед непроницаемой бюрократической стеной и что могу рассчитывать на всяческую поддержку.
Детальная работа с каждым конкретным человеком и есть главная составляющая работы общественной организации бывших малолетних узников концлагерей. Но они ставят перед собой и другие, более глобальные задачи. Во-первых, активисты добиваются, чтобы все поголовно бывшие малолетние узники получили инвалидность. Ведь только в этом случае они по соцобеспечению будут приравнены к инвалидам Великой Отечественной войны. Другая, не менее важная задача – достучаться до федеральных органов и внести изменения в закон о пенсиях, а именно: получить право на две пенсии. Такие права есть у других категорий граждан, связанных с Великой Отечественной, а вот узники оказались в этом плане забытыми.
Еще одно стратегическое направление – патриотическое воспитание молодежи – чтобы чтили память, уважали историю и помнили о ее уроках.
Жизнь организации, в которой сегодня состоит 261 человек, очень насыщенная. Большую работу ведут здесь с молодежью. И сами стараются почаще встречаться: ходят на концерты, в театры, устраивают чаепития. Есть у них особый день, а именно 11 апреля, когда отмечается Международный день освобождения узников фашистских концлагерей. В этом году все, кто смог прийти, собрались в музее Мусы Джалиля – поэта-символа несгибаемой воли.
Но главный праздник для бывших узников – это, конечно, День Победы. В 1945-м они были еще детьми, но уже прошедшими через нечеловеческие испытания и выжившие вопреки всему. Недаром же памятный знак, который носят многие из них, так и называется: «Непокоренные».
Валентина КАЧАНОВА